Замёрзший день
ВЕРЛИБР ПОНИМАНИЯ
ЗАМЁРЗШИЙ ДЕНЬ
Идёт по снегу война босая,
Замёрзший день да кровавый след,
Горбушку хлеба крошит, бросает:
«Цып-цып, кто немощен, глух и слеп!
Поешьте хлебушка, добры люди,
Придите все, кто судьбой бедны,
Война утешит, война возлюбит,
Куда ж вы денетесь без войны?»
Идёт по снегу война босая,
Замёрзший день да кровавый след:
«Зачем я только вас всех спасаю
От злой тоски да от скуки лет?
Сидели сиднем, лежмя лежали,
Заплесневели в своей пыли,
А я рыдаю, а мне вас жалко,
А ну-ка встали, а ну пошли!
А ну гурьбою, а ну за мною,
Следы топчи, крови в ямку слей,
А кто не хочет идти с войною,
Тот и приляжет в сырой земле.
Лежи, бедняга, молчи, красавец,
Не помни, как, и не ведай, где…»
Идёт по снегу война босая,
Кровавый след да замёрзший день.
Погоди, не стреляй, опусти злобный ствол,
Ведь сегодня — ты помнишь ещё? — Рождество!
Да не все ли равно, по какому там стилю?
Что молчишь? Что стреляешь? Что смотришь совой?
Погоди, не пиши, придержи этот пост,
В нем отрава и грязь, и прогнивший компост,
Ведь сегодня — ты помнишь ещё? — воскресенье…
Что молчишь? Публикуешь? И срач в полный рост?
Погоди, не сдавайся, не трусь, не беги,
Ты же видишь — враги. Справа, слева — враги.
А семья и друзья — у тебя за спиною…
Что молчишь? Что, не слышишь? Кричат: «Помоги!»
Погоди, не пиши, не беги, не стреляй,
Пока небо горит и кружится земля,
Откажись от чего-то, что станет дровами
В адской бешеной топке, чертей веселя.
БАЛЛАДА ТАКОГО ЧЕЛОВЕКА
Говорят, есть дракон, всех драконов страшней,
Ест и старых, и малых, коров и коней,
Что ни замок, так вскоре руины одни,
А из пасти огонь, и в глазницах огни.
Говорят, что есть тролль, воплощение бед,
Он насильник, разбойник, подлец, людоед,
Рыцарь, пахарь, швея, голодранец, купец, —
Из любого тролль сварит себе холодец!
Говорят, что есть ведьма, проказа проказ,
У неё дурной вкус, у неё дурной глаз,
И проклятий щепотка, и куча вреда,
И куда она плюнет, там сразу беда.
Говорят, есть на свете такой человек,
Что страшней всего то, что в его голове,
И драконы, и тролли, и ведьмы — мура,
Если он вдруг решит: наступила пора.
И пора наступает на город ордой,
И в бараках детей кормят жидкой бурдой,
И с концами не сходятся больше концы,
И пируют в ночи старики-мертвецы.
И такой человек говорит: «Я такой!»
И приветливо машет руинам рукой,
И улыбка не сходит, не сходит с лица
Старика-мертвеца.
ВЕРЛИБР ПОНИМАНИЯ
Когда ничего не понимаешь,
Ну совсем не понимаешь
И не светит,
Начинай говорить.
Говори громко, внятно, вслух,
Что хочешь, что придет на ум,
Ляжет на язык.
Белиберда, чепуха, ерунда,
Главное, не останавливайся,
И они придут.
Станут слушать, кивать, соглашаться,
Понимать,
Спорить, возражать, не соглашаться,
Понимать,
Хулить и хвалить, возносить и топтать,
Понимать все-все,
До последней капли,
А последней не будет,
Потому что ты не останавливаешься,
Потому что не бывает,
Чтобы говорили без понятия,
Так долго, и без понятия,
Так громко, и без понятия,
Так внятно, и без понятия,
Соглашались и спорили,
Хулили и хвалили просто так.
Ты только не замолкай,
Если начал, не останавливайся.
Иначе не успеешь оглянуться
В наступившей тишине,
Как тебя поймут до конца,
Высосут, как паук муху,
И выбросят пустую оболочку,
Чтобы понимать кого-то другого,
Пока он говорит.
А ты останешься наедине с собой,
Вспомнишь, что не понимал,
И сейчас не понимаешь,
Ну совсем не понимаешь,
И не светит.
Что теперь, в омут головой?
Начинай говорить.
«Вот, — говорит, — я правда,
Правда же, мне вы рады?
Где тут мои награды?
Где мой кулёк конфет?»
Гимны ревут Орфеи,
Дарят Volkswagen феи,
В сумку собрав трофеи,
Дальше уходит фейк.
БЛЮЗ НА ДВОИХ
Садись-ка рядом, братан, будем пить, пока горло есть,
Садись поближе, братан, будем пить, пока горло есть,
Раз уж обоих припёрло, так у судьбы тоже горло,
Мне говорили, что она где-то здесь.
Бери гитару, братан, будем петь, пока силы есть,
Давай пройдись по ладам, будем петь, пока силы есть,
Какие, скажешь ты, силы, когда от крика осипли,
А я отвечу: пой погромче, о-йес!
Помянем наших, братан, пока мы можем их ещё поминать,
Хлеб положи на стакан — и как молитву, повторяй имена,
Свои всегда со своими, своё у каждого имя,
Одна на всех легла паскуда-война.
Мы все пароли, братан, храним, кто где — в сырой земле, в облаках,
За что боролись, братан, то и имеем — на земле, в облаках,
Какие, к черту, пароли, когда у цирка гастроли,
И у жонглёра две синицы в руках.
Садись-ка рядом, братан, мы будем пить, будем петь, вспоминать,
Чихать на зраду, братан, все это пена, хоть кричат, что волна,
Пока с тобою мы вместе, у нас есть водка и песня,
И не пристало нам ругать времена!
ВЕРЛИБР ВЕРЛИБРА
Сейчас в моде верлибры,
Стихами считаются только они,
Все остальное — архаика,
Бабушкино старье,
Дедово канотье.
Рифма — дурной тон,
Ритм — пережиток прошлого,
Осталось только выяснить,
Какая бесформенная строка лучше –
Длинная или короткая,
Какое отсутствие рифмы прекрасней –
С намеком или без.
Свобода самовыражения –
Так они говорят,
Долой условности и рамки!
И даже порой говорят –
Долой знаки препинания!
Постмодернизм, гипермодернизм,
Суперпуперлупермодернизм
И ещё, кажется, меш-ап,
Чем бы он ни был.
Иду, напеваю:
«Вверх-вниз, модернизм,
Верь, влип — дверь в верлибр!»
Случайная рифма,
Шаткий ритм,
Дедово канотье,
Лихо сбитое на затылок.
А старый миф меняется на новый,
Названия проспектов — с новой ноты,
И памятники с новой головой
Красуются, и рядом умный кто-то
Все пишет в электронные блокноты
Для умников: за что, когда, кого.
И буквы, словно бдительный конвой,
Абзацы, будто штурмовые роты,
И стонут от восторга идиоты,
Поскольку эти стоны не впервой.
А новый миф меняется на новый,
Наиновейший. Был чужой, стал свой,
А свой в чужие заперт. Вой, не вой,
До следующей смены каждый нолик
Себя мнит единицей.
В лязге войн
Ковчеги в шторм опять выводят Нои,
И твари в трюме хрумкают травой,
А кое-кто — соседом.
Параноик
Извечно прав. Следит, следит кривой
За верными слепыми.
Дождь стеною.
…и если этот тихий пост
Внезапно прозвучит
И больше лайков наберёт,
Чем шумный политсрач,
Я буду очень удивлен
И, может быть, решу,
Что этот мир не так уж плох
И пусть себе живёт.