Баллада трех стен
БАЛЛАДА ЦЕНЫ
Он путает казни египетские и избиение
Младенцев, виновных по факту рождения и сроку рождения,
Он все это в кучу мешает с другими такими вещами
И воплощает.
Пред ним на столе голова — Иоанна, Доуэля, Олоферна,
Он точно не помнит, чья, но знает, что это инферно,
И если спросить эту голову — «Камо грядем?» — она глянет печально
И не отвечает.
Увы, он немолод, но хочет остаться в истории,
Страница в учебнике — значит, усилия стоили
Того, чем платили когда-то и фюрер, и дуче.
Он знает про душу.
Он знает, о да, и чем дальше, тем больше боится
Цены, что уплачена им за простую пустую страницу
В учебнике, где даже буквы белы и больны пустотою.
Все дорого стоит.
А в жизни так много всего, что желательно сжечь перед смертью,
Он смотрит на карту — там метки, и приняты меры,
Но срок приближается, срок на пороге, и как тут закончить…
И тот, что стоит за спиной у него, еле слышно хохочет.
БАЛЛАДА ДОНОСЧИКА
Эй, доносчик, друг любезный, что ж ты спишь,
Что пером ты виртуальным не скрипишь?
Как положено от века на Руси,
На меня ты не стесняйся, донеси.
Донеси-ка, донеси,
По пути не растряси!
Компетентный будет орган или нет,
Попадет донос на сайт иль в кабинет,
Среагирует начальство или как,
Ты пиши, ты высунь кончик языка.
Мокрый кончик языка,
В мыслях — я уже ЗК.
Донеси, что я мораль закоротил,
Что я вражеский продвинул нарратив,
Не туда написал, не про то писал,
Подозрительно усат я и пейсат.
Да и творчество мое —
Обратите, пан майор!
Беспощаден недостаточно к врагам,
Хвост на заднице, на голове рога,
Заплетаю не по чину канитель
И вчера навёл ракету на плетень.
Вставь, пожалуйста, в донос,
Что пора меня под снос!
Донеси, что в січні жил до января,
Прозу Бабеля читал без словаря,
И на Запад не уехал за кордон,
А остался здесь вредить, такой гондон!
Разрушительный концепт —
Пусть отменят мой концерт!
Эй, доносчик, друг любезный, потрудись,
Ты ж не знаешь, что там будет впереди,
Кто пером скрипит, Отчизну возлюбя,
Кто сейчас доносы пишет на тебя!
Ой, востры карандаши,
Ты спеши, спеши, пиши!
КАСЫДА АТЛАНТА
Это небо, эта тяжесть плечи давит, руки вяжет,
Мысли путает — и даже звёздами язвит,
Кто-то глянет, слово скажет, пальцем на меня укажет:
«Что, нудишь, титан? А как же! Брось и не лови».
Как мне это небо бросить? Свод небесный рухнет в росы,
Там, где расцветали розы, полыхнёт огонь,
По домам шарахнут звёзды, было рано, станет поздно,
Станет страшно, больно, грозно, встанет мир другой.
Встанет новый мир без неба, вместо Баха — Аненербе,
Не лететь нам до Денеба, некуда лететь,
Звёзд осколки жгут, калечат, все, что я взвалил на плечи,
Разлетелось, стрелы мечет в гулкой темноте.
Беженцы в вагоны лезут, правят бал огонь с железом,
Хочешь счастья — бесполезно, хочешь тишины —
Позабудь и не надейся, у детей украли детство,
Нет минуты оглядеться в зареве войны.
Не смотрите вверх, не надо, вместо неба — канонада,
Далека дорога в НАТО, долог путь в ООН,
И гундосит кто-то где-то: «Мальчик, вот тебе ракета,
Грохни склад боекомплекта, грохни батальон!»
Кровь — водою, шарик — кубом, лег на землю медный купол,
Навалился, давит, курва, в бога душу мать,
И считаешь: десять, девять, пялишься до света в темень,
Ничего тут не поделать, надо поднимать.
Наклоняюсь, поднимаю, сам себе хребет ломаю,
Подниму к апрелю, к маю, небо подниму,
Выпрямлюсь под край зенита: звёзды, заново звените,
По небу тяните нити! Тяжко одному.
А кому сейчас не тяжко? Ишь, расплакался, бедняжка,
Ты титан или букашка, карлик иль титан?
Вот и стой с треклятым небом, никому не делай нервы,
поделись дождем и снегом, как и не устал.
Вы не полюбите меня,
Что б я ни делал. Плачу, каюсь,
И все равно — Антихрист, Каин…
Вы не полюбите меня.
Вы не полюбите меня,
Как я ни пел бы. Тенор, дискант,
Хоть в ультразвук залезу писком,
Вы не полюбите меня.
Обед подам из сотен блюд,
Наполню дикой страстью ночи,
Вы не полюбите… А впрочем,
И я вас тоже не люблю.
ОЖИДАНИЕ
Слёзы высохли. Плакать невмочь.
Словно гипс, застывает лицо.
На планету надвинулась ночь
С двух концов.
Даже если ты ешь круасан
И окно пробивают лучи,
До рассвета темны небеса.
Ожидаем. Не дрейфи, пацан.
Не кричи.
Слепые ведут слепых,
Глухие глухим толкуют,
Павлины года кукуют
Под радостный счёт толпы.
Слепые зовутся зрячими,
Глухой скрипачом записан,
Корыто — фрегат у пирса,
Горбатый в прямых корячится,
Псих пишет о травме детства,
Дебилы идут в наставники,
Все ждём, что иначе станется,
Надеемся всё, надеемся.
Хиреем от ожидания,
Купаемся в «…и так далее…»
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЬЯВОЛА
Баю-бай, спи, сынок,
Мир ничком лежит у ног,
Красным лаком кровь блестит,
Метроном в ушах частит,
Целый мир,
Белый свет
Почернел от ракет,
Слышишь стоголосый «баммм»?
Баю-бай.
Баю-бай, спи, камрад,
Пусть тебе приснится ад,
Не на шесть ночных часов,
Навсегда
Этот сон.
Нёс беду? Вот беда:
Спи, дурашка, навсегда —
И во сне
Погибай.
Баю-бай.
Пригласил шустрый неандерталец
Даму-неандерталку на танец,
И гопак был, и вальс —
Чистый неандертальс,
Я молчу уже, что после сталось!
Где-то жёлтое, где-то красное,
Где-то зелень ещё блестит,
Эта осень такая разная,
Обвинит она и простит,
И до первого снега в золото
Обрядит, возведет на трон…
Как резцами, зарёю сколоты
Блики вывески над бистро.
Мы стали взрослыми взамен
Тех взрослых, что ходили рядом,
При них мы были детским садом,
И вот — сидим в чужой тюрьме.
Мы стали старыми взамен
Тех стариков, что были возле,
Дышали без особой пользы,
И вот — трагический момент.
Когда-нибудь и мы уйдем
Дорогой тех, кто уходили
До нас. Нас в школу разбудили,
Бредём, зеваем. Где ты, дом?
Когда-нибудь придем опять,
Пойдем знакомою дорогой,
Все заново рукой потрогать,
Увидеть — и улечься спать.